От светлых рыцарей толку нет — то заняты, то болеют, а в черном небе от злых комет косые рубцы алеют. Звучит повсюду трусливый вой: "Откройте, спасите, спрячьте!" И вот выходят на смертный бой юнцы, мелюзга, соплячки.

Конечно, это задача тех, кому государство платит: плечистый воин, седой стратег, волшебница в длинном платье. А детям просто бы грызть ранет, выглядывать из-за мамы. Но коль на взрослых надежды нет, то дело тогда за малым.

Послал же кто-то таких разинь, балбесов и лоботрясов! Любой дурак бы врага сразил быстрее в четыре раза, причем не рушил бы крепостей, не шлялся по разным тундрам. Короче, живо к себе в постель. И съешьте овсянку утром!

От светлых рыцарей толку нет — то заняты, то болеют, а в черном небе от злых комет косые рубцы алеют. Звучит повсюду трусливый вой: "Откройте, спасите, спрячьте!" И вот выходят на смертный бой юнцы, мелюзга, соплячки.

Когда вернутся они опять, усталые, но живые, когда закрасят седую прядь, заштопают ножевые, никто не будет встречать ребят, не вынесет теплых плюшек. Скорее, нагло губу скривят: сражались, мол, неуклюже.

Послал же кто-то таких разинь, балбесов и лоботрясов! Любой дурак бы врага сразил быстрее в четыре раза, причем не рушил бы крепостей, не шлялся по разным тундрам. Короче, живо к себе в постель. И съешьте овсянку утром!